ОФИЦИАЛЬНЫЙ САЙТ
СПЕЦИАЛИЗИРОВАННОЙ ОРГАНИЗАЦИИ
Национальный Антикоррупционный
Совет Российской Федерации
 
На главную
обратная связь
+7 (495) 725-0000
Главная
Информация
Документы
Программа совета
Антикоррупционные организации России
Органы Государственной власти

Информационный сайт Совета
Главная Увеличить шрифт
Борьба с коррупцией как презумпция привилегированности.

В этом году исполнилось пять лет с момента принятия первого «Национального плана противодействия коррупции». С тех пор все антикоррупционные планы и стратегии государства остаются «национальными» только на бумаге.





Происходит это, прежде всего, потому, что за все прошедшие годы Государство, как институт управления обществом, так и не обеспечило гражданам их задекларированное в Конституции равенство перед Законом и Судом. В итоге правоприменительная практика, которая обязана основываться на принципе: «Человек не виновен, пока не доказано обратное», дуализировала этот принцип на: «Человек виновен! А теперь пусть доказывает обратное»; и на «Вина человека – это ещё не повод для его обвинения». Думаю, не нужно объяснять, с какими категориями граждан соотносятся данные максимы. Причём ситуацию усугубляет УК РФ, в котором за одни и те же преступления для государственных должностных лиц создаются привилегированные условия привлечения их к ответственности, а также дополнительные препятствия к их уголовному преследованию.

Существенным образом повлиять ни исправление дефектов правоприменения могла бы сама судебная система. Но она у нас базируется на равноправной состязательности сторон, подтверждённой фактами и доказательствами, только в теории. А процессуально - на интерпретации судьями информации о фактах и доказательствах… и на почти-абсолютной безнаказанности судей даже за заведомо сфальсифицированные решения. Сегодня судебная система нуждается не в реформаторстве внешней атрибутики, но в реформе идеологии отечественного судопроизводства, которое у нас, по сути, «скатилось» в римское репутационное право, с его непреложным постулатом: «Прав тот, у кого больше прав»! Кстати, с точки зрения Древнего Рима – это была самая справедливая система на свете.

Не менее существенным фактором, нивелирующим антикоррупционную концепцию государства является чрезмерная забюрократизированность правоохранительных органов, где неимоверно раздутые в ущерб оперативной работе административно-штабные структуры буквально мордуют нижестоящие подразделения приказами, директивами инструкциями и инспекциями. В итоге барражирующая по правоохранительным ведомствам отчётность выходит за все пределы разумного и лишь ужесточает пресловутую «палочную систему», которая в приоритетном порядке самым негативным образом отражается на гражданах, неугодных местным властям. Последние повсеместно обложились псевдо-общественными советами и дружно рапортуют по инстанциям об «успешном опыте работы с институтами гражданского общества».

Тем не менее, отменять порочную практику, когда жалоба на должностное лицо в результате брожения по бюрократическим кабинетам спускается на исполнение к должностному лицу, на которое изначально была подана жалоба, - никто не отменял. И, судя по обсуждаемым «новым антикоррупционным инициативам», этот порочный круг никто менять не собирается – разве что подправить многообещающими инициативами, о которых забывают на следующий день после их одобрения «на самом верху».

Если забюрократизированность правоохранительных органов выходит за все пределы разумного, то обюрокрачивание страны, можно сказать, у нас вообще пределов не имеет. Сегодня стараются не вспоминать, но знаменитая административная реформа 2000-го года закрепляла за председателем правительства пятерых заместителей, среди которых два являлись профильными министрами. При этом в министерствах запрещалось иметь более четырёх заместителей руководителя. Чтобы понять, насколько изменилось это соотношение в наши дни, достаточно посмотреть на современную структуру органов исполнительной власти, в которой за эти годы количество ведомственных субъектов выросло практически на 60% (с 57-ми до 82-х). Что же касается региональных и местных уровней государственного управления, то это тема требует отдельного разговора, потому что там границы пропорции: «как было – что стало» - на порядки внушительнее. Например, в правительстве Московской области, состоящей из 36-ти районов, сегодня «трудится» свыше десяти тысяч человек. Прибавьте к этому чиновников районного, городского и поселкового уровней - и вы получите приблизительную картину плотности управленцев на одну административно-территориальную единицу страны. Хотя в данном контексте любые цифры будут некорректны, потому что не учитывают выведенные за пределы статистики государственных и муниципальных служащих квази-государственные учреждения в виде концернов, корпораций и эрзац-акционерных сообществ, в которых легионы клерков заняты ничем иным, как исполнением надзорно-разрешительных бюрократических функций.

То есть, несмотря на «решительную борьбу с бюрократией» её управленческие, распределительные, регламентирующие и контролирующие возможности неумолимо расширяются, порождая всё новые противоречия между лицами, наделёнными властно-ревизионными полномочиями и обществом. Потому что, вы же не будете спорить, что в нашей стране «проверяющий» - это не функция должностного лица, а его «привилегия»?..

В свою очередь стремление к закреплению и сохранению «корпоративной привилегированности» естественным образом формирует и консолидирует «корпоративную солидарность», которая неизбежно противостоит и сопротивляется любым реформам, так как видит в них угрозу сложившемуся статус-кво отечественной бюрократии. И в этом смысле требования президента о «персонификации ответственности» в системе, изначально основанной на «коррумпированной безнаказанности» логически будут подводить систему власти лишь к ещё большему конформизму и закрытости.

В то же самое время популярные ныне разговоры о каком-то контроле власти со стороны гражданского общества через «общественные советы» и «общественные палаты» - это не более чем ретуширование неэффективности антикоррупционной политики, зиждущейся на формализме её реализации. Все эти «официализированные» структуры с приставкой (при-…), по сути, выполняют всего лишь две функции – удовлетворяют честолюбивые амбиции людей в них присутствующих и легитимизируют деградацию отечественного парламентаризма, в котором наши «народные избранники» уже, кажется, и не помнят, для чего, собственно, они предназначены. И вместо того, чтобы защищать интересы избравших их граждан от волюнтаризма государственной бюрократии, самоотверженно отстаивают интересы бюрократии от любых «посягательств» со стороны общества.

То есть общественный контроль над властью – в демократическом государстве это и есть, прежде всего, прерогатива и обязанность депутатов. Но в нынешних условиях даже упоминать об этом - уже как-то неловко. Наши депутаты не только легитимизируют привилегированность административно-бюрократического аппарата над обществом, но и, что называется, «по щелчку» законодательно оформляют любые его социально-экономические преференции.

Иными словами, при существующем порядке вещей, когда борьба с коррупцией в бюрократии ведётся бюрократическими же методиками и «бьёт по хвостам» без устранения причин, - любые реляции о каких-то даже промежуточных результатах всегда будут «преждевременны». Чтобы убедиться в этом, достаточно поднять комментарии «экспертов»* в экстраполяции развития дела «Оборонсервиса». И никакие репрессивные механизмы, по существу, положения не изменят и никоим образом не повлияют на транспонирование антикоррупционных усилий государства в национальную идеологию.

При этом (говорю со всей ответственностью за каждое своё слово) существуют принципиально-иные методы противостояния коррупции. Они просты, эффективны и, что называется, «лежат на поверхности». На протяжении ряда лет мы их неоднократно обсуждали практически на всех уровнях моделирования государственной антикоррупционной политики. Но именно по тому, что эти методы действительно просты и реально эффективны, они под любыми предлогами отторгаются государственными «модераторами антикоррупционной риторики». Так как априори «модераторы» сами являются «болтиками и винтиками» системы, в которой коррупция является неотъемлемой её частью. Как следствие, мы уже который год «топчемся по кругу», периодически радуясь заявлениям, типа: «Мы и дальше будем самым серьёзным образом… вне зависимости от должности и партийной принадлежности, с корнем вырывать эту заразу», и недоумевая над отчётами, мол: «Очевидно, что состоянием борьбы с коррупцией недоволен никто - ни наши граждане, которые считают коррупцию одной из самых серьёзных проблем, одним из самых больших вызовов нашему государству, ни чиновники, ни сами коррупционеры»!..



* Я преднамеренно ограничил термин «эксперты» кавычками, ибо, к сожалению, сегодняшние публичные комментаторы антикоррупционной политики государства в подавляющем своём большинстве, мягко говоря, не являются в данной области специалистами. В противном случае КПД их совместных усилий (вопреки всем их оптимистичным заявлениям) не стремился бы к отрицательным величинам.





Михаил Лашков

Директор Национального Антикоррупционного Совета РФ


Проектное предложение по коррекции реализации государственной антикоррупционной стратегии




Проектное предложение
по коррекции реализации
государственной антикоррупционной стратегии***




Основной проблемой безрезультативности усилий государства по противодействию коррупции является недееспособность чиновничье-административного аппарата в вопросах организации взаимодействия между институтами власти и институтами гражданского общества. В результате любые инициативы руководства страны по формированию антикоррупционной идеологии нивелируются формализмом государственной бюрократии и усложнением нормативно-правовой базы. А отсутствие конкурентного диалога с обществом приводит к тому, что населению вменяется роль «статиста», обязанного аплодировать импровизационным декларациям, по сути, подменяющим единую антикоррупционную стратегию.
Однако, если рассматривать население страны как некую ассоциацию граждан, то, несмотря на всю её идеологическую аморфность, социальную разнородность и диспропорции в материально-финансовой обеспеченности её членов, она знает свои интересы, и старается их преследовать, вне зависимости от конъюнктуры политических процессов. Поэтому она внимательно отслеживает каждый шаг действующей власти, оставляя за собой право, оценивать происходящее, исходя из собственных мировоззренческих убеждений и морально-нравственных доминант, определяющих критерии данной оценки.
Соответственно, объявив «крестовый поход» против коррупции под эгидой бюрократии, власть не конкурирует сама с собой. Она конкурирует с собственным авторитетом в глазах общества.

При этом практика реализации антикоррупционной политики органами государственной власти, органами государственной власти субъектов Российской Федерации и органами местного самоуправления (далее – органами власти), а также анализ структурных изменений в общественном мнении по отношению к усилиям государства в области противодействия коррупции свидетельствуют о том, что:

1. С точки зрения формирования национальной антикоррупционной идеологии реализация государственной программы по противодействию коррупции в органах власти на всех её уровнях исполняется исключительно по формальным признакам и является эффективной только в докладах руководителей ведомств.

2. Организация взаимодействия органов власти с институтами гражданского общества не выдерживает никакой критики и сводится лишь к перманентному проведению «дежурных мероприятий» с целью улучшения плановой отчётности. Результатом подобных «имитаций» решения поставленных президентом задач является постоянное снижение рейтингов доверия к действующей власти и, как следствие, доверия лично к Президенту РФ.

3. Методики, разрабатываемые профильными департаментами государственных органов власти, являются либо вырванной из контекста компиляцией предложений общественных организаций, либо попытками «механического» переноса международных моделей, что зачастую не только не соответствует реалиям нашей жизни, но иногда и противоречит действующему российскому законодательству. При современном уровне развития интернет-коммуникаций, позволяющем вести общественные дискуссии и обсуждения в «режиме реального времени», подобное недопустимо.

3. Усугубляют ситуацию так называемые «пиар-пропагандисты» действий власти, которые своим непрофессионализмом, подчёркнуто-выраженной ангажированностью и неумением корректно и аргументированно полемизировать с оппонентами порой уже одним своим присутствием в теле- и радиоэфирах вызывают «обратный эффект», вне зависимости от смысловой нагрузки их выступлений.

4. В представлении большинства населения: с одной стороны, не только надежда, но и ответственность за реализацию антикоррупционной политики возлагается непосредственно на Президента Российской Федерации. С другой стороны, даже обнародование коррупционных скандалов в высших эшелонах власти способно повысить электоральный рейтинг главы государства лишь кратковременно. Так как, несмотря на заверения политического руководства страны, в повседневной жизни граждан ничего не меняется. Более того: ежедневно сталкиваясь с коррупцией во всех её проявлениях на бытовом уровне, граждане отказывают в кредите доверия действующей власти.

Между тем, у государства имеется достаточно возможностей, чтобы в рамках действующего законодательства и уже существующей нормативно-правовой базы переформатировать методику реализации политики в части формирования антикоррупционной идеологии, тем самым качественно изменив тренд общественного мнения по отношению к усилиям власти в данной области.
С этой целью необходимо, прежде всего,

1. Структурировать взаимодействие президентского Совета по противодействию коррупции с региональными и муниципальными антикоррупционными коллегиями, действующими при соответствующих органах власти. Тем самым расширив перечень центров, ответственных за реализацию и мониторинг исполнения антикоррупционных программ.

2. В части консолидации инициатив общественных объединений организовать их прямое взаимодействие в рамках Объединённого Народного Фронта. При этом «деполитизация» проекта позволит привлечь к реализации антикоррупционных инициатив руководства страны более широкие слои населения, чем в рамках современного партстроительства.

3. Ассоциативно регламентировать участие региональных молодёжных объединений в программах гражданского содействия органам власти по исполнению поручений Президента Российской Федерации в сфере противодействия коррупции. Что позволит не только придать новый идеологический импульс социально-активной части молодёжи, но и результативно влиять на формирование межнациональных отношений в обществе.

Методология исполнения вышеперечисленных пунктов не требует согласовательных процедур в федеральных органах исполнительной власти, так как основывается на уже действующем законодательстве, не влечёт за собой последующих изменений во внутриведомственных нормативах и не предусматривает вмешательства в деятельность государственных служб.
При этом, исходя из анализа опыта работы государственных структур и общественных объединений с обращениями граждан по фактам проявления коррупции, можно с уверенностью предположить, что уже на стадии практического моделирования данного проекта:
- кардинально снизится количество обращений в центральные органы власти на действия сотрудников исполнительных органов власти регионального и муниципального уровня;
- население получит возможность «лично» влиять на реализацию антикоррупционной политики государства на местном уровне, получая «обратную связь» не из вышестоящих контролирующих и надзорных инстанций, а непосредственно по месту проживания;
- оперативное реагирование на обращения граждан местными антикоррупционными центрами существенно ограничит институт «посредников», вмешивающихся в деятельность государственных органов власти;
- корректная регламентация и координация деятельности общественных организаций в области противодействия коррупции позволит объективно определять позиции институтов гражданского общества и органов государственной власти с целью подготовки аналитических и справочных материалов для оптимизации общей антикоррупционной стратегии государства.

Актуальность проекта подтверждается его основными задачами:
– в кратчайшие сроки оптимизировать механизмы партнёрства между государством и гражданами в области формирования антикоррупционной идеологии;
- «разбюрократить» практику взаимодействия институтов гражданского общества с органами государственной власти;
- повысить общественное доверие к действующей власти.
В свою очередь это позволит локализовать распространение коррупции в административно-управленческих структурах и существенно снизить социальное напряжение в стране.

НАС РФ




*** «Проектное предложение» разработано в соответствии с «Национальным планом противодействия коррупции на 2012–2013 годы» (Указ Президента РФ №279 от 13.03.2012г.) в целях формирования целостной системы реализации государственной антикоррупционной политики и решения задач, поставленных Президентом РФ в области противодействия коррупции.


  Путин: «Мы победили олигархию, справимся и с коррупцией».
Увеличить
«Борьба с коррупцией должна стать подлинно общенациональным делом, а не предметом политических спекуляций, полем для популизма, политической эксплуатации, кампанейщины и вброса примитивных решений - например, призывов к массовым репрессиям.

Подробнее...
  Коррупция должна быть не просто незаконной. Она должна стать неприличной.
Увеличить
В этот раз мне бы хотелось поговорить о теме, которая является очень сложной, очень тяжёлой и в то же время, к сожалению, бесконечно актуальной для нашей страны. Имею в виду тему борьбы с коррупцией.

Подробнее...
  Дмитрий Медведев: В борьбе с коррупцией важна "терапия", а не "хирургия".
Увеличить
Строгие законы и высокий уровень жизни являются отличным рецептом борьбы с коррупцией.

Тот, кто получает или дает взятки, должен быть жестко наказан, чтобы он понял, что совершил преступление. И каждый служащий, от милиционера до судьи, должен понять, что коррупция сразу положит конец его карьере.

Подробнее...
  создание сайта - www.PERFECT-DESIGN.ru