ОФИЦИАЛЬНЫЙ САЙТ
СПЕЦИАЛИЗИРОВАННОЙ ОРГАНИЗАЦИИ
Национальный Антикоррупционный
Совет Российской Федерации
 
На главную
обратная связь
+7 (495) 725-0000
Главная
Информация
Документы
Программа совета
Антикоррупционные организации России
Органы Государственной власти

Информационный сайт Совета
Документы Увеличить шрифт
[28.08.2013] - Неформализованные предложения к формальной политике государства по противодействию коррупции





Часть I. Три кита антикоррупционной риторики – «надо», «нужно», «необходимо»!.

.



Некоторое время тому назад мне «посчастливилось» поприсутствовать на очередном псевдо-аналитическом разговорном теле-шоу по поводу реализации антикоррупционной политики Государства. Состав приглашенных гостей оказался традиционным для подобных публично-дискуссионных мероприятий. Моими оппонентами выступали: уважаемый высокопоставленный государственный чиновник, не менее уважаемый депутат Государственной Думы и очень уважаемый член Общественной Палаты. То есть те обличенные высоким доверием отечественной бюрократии люди, которые в жизни мыслят одинаково, поступают одинаково, говорят об одном и том же, но при этом еще умудряются публично спорить между собой.
Уже из первых монологов уважаемых собеседников стало ясно, что меня опять будут убеждать в том:
- что борьба с коррупцией в нашей стране идет из рук вон хорошо;
- что, да - результатов пока нет, но они уже видны;
- и что в будущем мы победим всех, в том числе и чиновников-коррупционеров!..

Опять же, как в таких случаях бывает на подобных мероприятиях, кроме прекрасных слов - «надо», «нужно» и «необходимо» - не прозвучало ни одной вразумительной фразы, как все это предлагается осуществить.
При этом мое замечание о том, что «без создания стратегических механизмов формирования антикоррупционной идеологии, эффективность любых административных мер в данной области всегда будет носить краткосрочный характер и всегда неизбежно будет стремиться к нулю в силу инертности государственного аппарата и вследствие неприятия бюрократией каких бы то ни было реформ, направленных на ущемление ее интересов», - вызвало на лицах моих оппонентов легкий апокалипсический ступор, постепенно переходящий в выражение «задумчивой гири».
Далее наша дискуссия развивалась в духе радиостанции «Эхо Москвы», на которой ее ведущий Матвей Ганапольский, приглашая слушателей к диалогу, неизменно предупреждает: «Давайте поговорим… Молчите и слушайте сюда!»…
- «Ну, что вы, Михаил Михайлович! - не скрывая сарказма, сказали мне уважаемые оппоненты. – Вы излагаете все уж слишком кратко и конкретно. А мы-то надеялись, чтобы Вы будете мыслить по-государственному»!
И они принялись в режиме реального времени наперебой мыслить по-государственному! То есть - загадочно, туманно и бессмысленно… Убеждая аудиторию и, наверное, в первую очередь себя в том, что для окончательной и бесповоротной победы над коррупцией:
- «…надо привлекать гражданское общество…»;
- «…нужны независимые средства массовой информации…»;
- «…необходимы честные и свободные выборы…»!
Говоря проще - прозвучал тот стандартный набор магических заклинаний, которым чиновники государственной службы и околокремлевская общественность пользуются всякий раз, когда они пытаются в глазах граждан очеловечить отечественную бюрократию…

Прошло несколько дней. Люстрируя материалы для курса научно-популярных лекций о Российской Суверенной Демократии, я задержался на словах Дмитрия Анатольевича Медведева, произнесенных им на Заседании Совета Законодателей 14-го июля 2010 года
- «Очевидно, что состоянием борьбы с коррупцией недоволен никто, - сказал тогда Дмитрий Анатольевич. - Ни наши граждане, которые считают коррупцию одной из самых серьезных проблем, одним из самых больших вызовов нашему государству, ни чиновники, ни сами коррупционеры. Дело в том, что пока никаких значимых успехов в этом направлении я отметить не могу»…

Ну-у-у, насчет недовольства чиновников и коррупционеров – вопрос спорный. А вот то, что результатами антикоррупционной политики, проводимой Президентом Российской Федерацией недовольны (согласно последним социологическим опросам) практически 80% населения – это факт. При этом почти половина российских граждан уверена, что с коррупцией в России не может бороться никто!
Такие вот невеселые успехи. Но я по натуре оптимист. И не считаю, что в процессе неэффективных антикоррупционных решений Президент прошел ту «точку невозврата», после которой на всех его идеалах можно поставить крест. А потому в последующих публикациях я позволю себе высказать ряд предложений (возможно, довольно спорных и непопулярных), которые я уже однажды отправлял на его имя в виде официального документа в его Администрацию.

После тщательных консультаций с ее ответственными представителями этот документ отправился в «плавание» по кабинетам государственной бюрократии «с целью предварительного согласования». Плавал он там плавал… ровно до тех пор, пока не утонул окончательно. Причем при полном непротивлении сторон:
- у меня, слава Богу (не путать с Владимиром Владимировичем Путинным!), хватило благоразумия более не спорить с коллективным разумом кремлевской бюрократии;
- а у нее хватило выдержки и такта, чтобы не спорить с прописанными в документе очевидными фактами, а тихо-тихо сплавить материалы в архив «жалобных предложений граждан».

Честно говоря, постичь сложнейший механизм прохождения документации в бюрократическом аппарате, не находясь на государственной службе, практически невозможно. К тому же понятие «очевидность» - это не юридический термин. А мы же хотим, чтобы наши бюрократы действовали законно?.. Поэтому, конечно же, я понимаю, что подготовленные мною материалы вовсе не утонули в бюрократическом болоте. Просто чиновникам надо еще немного времени на их изучение. Потому что им необходимо соотнестись со всей законодательной базой России. А это не так просто!

Материалы, отправленные в официальном порядке, уместились на двух с половиной страницах. Ибо документ большего объема мгновенно вызывает у любого государственного служащего смертельную скуку и единственное желание – поскорее от этого документа избавиться еще до ознакомления. При этом большинство действительно важных аспектов остается за гранью профессионального понимания чиновника. Так как он изначально «запрограммирован» государственной службой только на стандартные бюрократические клише, для понимания которых требуется уровень школьника-середнячка. Но предложите ему формулировку, на которую он, как компьютер, не был запрограммирован, – и его мозги сразу же перестанут работать в результате короткого замыкания.

Насколько мне известно, многие государственные служащие читают наш сайт. Возможно, среди них случайно окажутся и те, кто отправил мои предложения на вечное сохранение в запасники государственной службы . А потому в предлагаемой вашему вниманию публикации я умышленно пожертвую официальными бюрократическими формулировками в пользу нормального человеческого языка, посредством которого я надеюсь раздвинуть стереотипы антикоррупционной практики Государства и постараюсь не только обозначить, но и подробно обосновать возможные векторы противодействия коррупции в соответствии с теми реалиями нашей жизни, которые так упорно игнорирует в своих оптимистических отчетах перед Президентом отечественная бюрократия. Чем оказывает Президенту, как говорится, «медвежью услугу».
Кстати в представлении общества символом российской бюрократии, наверное, по случайному совпадению как раз и является медведь единороссов.

Бороться с коррупцией и при этом опираться на бюрократию – это так же бессмысленно, как перетягивать канат, один конец которого привязан к бетонной стене. Результатов не будет, но сам по себе процесс занимательный. Но даже самое занимательное зрелище утомляет. Не случайно в последние месяцы уровень недовольства населения действующей Властью растет (пока в арифметической прогрессии).
Понятно, что за один день проблему с коррупцией в стране не решить. Но и отсылать решение этой проблемы к будущим поколениям, наверное, не стоит. Потому что, если рассуждать категориями Истории, то отдельная человеческая жизнь – это всего лишь миг. Но с точки зрения конкретного человека, каждый прожитый им миг – это история его жизни. И эту жизнь он хочет прожить, по крайней мере, достойно. Но достоинство и самоуважение не совместимы с положением крепостных, про которое российскому гражданину (если он не у кормушки) постоянно напоминают «слуги народные», давно уже превратившиеся в настоящих «хозяев жизни» и внимающие голосу общества тем местом, которым они обычно зарабатывают себе геморрой.

Поэтому, прежде чем на пути противодействия коррупции делать какие-то следующие шаги, необходимо в «ручном режиме» (что, собственно, не противоречит каноническим принципам выстроенной в России Вертикали Власти) повернуть партийно-государственную бюрократию лицом к народу. Но только так, чтобы при этом народ не закричал от ужаса. И для начала - отстранить бюрократию от моделирования антикоррупционной идеологии.
Это и в силах, и в компетенции Президента, который, провозгласив противодействие коррупции приоритетом своего правления, тем самым взял на себя ответственность за нынешнее всеобъемлющее несоответствие его слов делам его и беспредельную отдаленность желаемого им от действительно происходящего с нами.

К сожалению, в своей антикоррупционной риторике Дмитрий Анатольевич превратился в рупор партийно-государственной бюрократии. А мы-то надеялись, что он станет ее прожектором.
Не случилось… И по-прежнему, несмотря на все благоречия Президента, возглавляемая им бюрократия отравляет жизнь народа уже одним только своим присутствием.
При этом нельзя сказать, что бюрократия не прислушивается к голосу общества. Но хотелось бы, чтобы она научилась его слышать.
Нет, конечно же, в духе инновационно-модернизационных перспектив Дмитрия Анатольевича российский чиновничье-административный аппарат позволяет гражданам делать какие-то свои предложения. Вот только выводы он им делать не позволяет. И строго следит за тем, насколько восторженно население относится к действующей Власти.

Тем не менее, в последующих своих статьях я изложу некоторые выводы, а также некоторые предложения по регламенту создания действенных «механизмов» и «инструментов» формирования антикоррупционной идеологии. Ибо, как говорится: «В начале было слово…». То есть всегда(!) идеология определяет действие. А не наоборот… как это практикует сегодня наша бюрократия, пытаясь нагромождением разрозненных законов навязать обществу «стандарты антикоррупционного поведения».
При этом я никоим образом не претендую на истину в какой-то инстанции. И к тому же, кто я такой, чтобы давать советы самому Президенту?.. У него и без меня советников хватает. Которые, к тому же, и мыслят по-государственному.
И все-таки… продолжение следует.




Часть II. Предвыборная антикоррупционная пастораль.


Или почему План Д.А. Медведева «по противодействию коррупции» так и не стал «национальным».


В преддверии двух выборных кампаний (депутатов и президента) на экранах наших телевизоров все чаще и чаще стали появляться «говорящие статуи» российских чиновников, которые вдруг озаботились антикоррупционной риторикой. Не только словами, но и всем своим видом они демонстрируют нам, как они презирают сам дух коррупции, какую неприязнь испытывают они к крохоборству, стяжательству и казнокрадству. В своих публичных выступлениях они слово «коррупция» не произносят, а как бы выплевывают, вкладывая в него более уничижительный смысл, чем в слово «общество».
Но эта неприязнь никак не мешает чиновникам трансформировать факт присутствия коррупции в постоянную перспективу борьбы с ней.
Тут, пожалуй, стоит вспомнить римского государственного деятеля Катона Старшего, который заканчивал все свои речи в Сенате, даже если они были посвящены сельскому хозяйству, фразой: «Кроме того, я думаю, что Карфаген должен быть разрушен». Точно так же современные обремененные государственным мышлением мужи обязательно заканчивают свои выступления в том духе, что «коррупция должна быть уничтожена»! Правда, о сроках, когда коррупция если и не будет уничтожена вовсе, то хотя бы как-то ограничена в своих аппетитах, они благоразумно умалчивают.

Единственные, кто мог бы на первенстве по антикоррупционной риторике перехватить у бюрократии «пальму первенства» - это депутаты Государственной Думы, которые всегда, словно малые дети, радуются любой возможности расширить горизонты своей демагогии.
Забавно, но, рассуждая на тему коррупции в органах Власти, депутаты в такие моменты забывают, что по сути сами являются высокопоставленными государственными чиновниками, посаженными в свои кресла не волею избирателей, а исключительно из номенклатурных соображений отечественной бюрократии ради того, чтобы обслуживать ее интересы.
Тем не менее, «народные избранники» без устали ругают устойчивую коррупционную практику государственной службы и даже обещают победить коррупцию к концу нынешнего столетия. Потому что, согласно их логике, сейчас вряд ли имеет смысл ломать существующую в отечественной бюрократии систему человеческих отношений, когда она так хорошо отлажена. При этом они с гордостью констатируют, что антикоррупционная политика Государства, горячо поддержанная всеми фракциями Государственной Думы, наконец-то поставила заслон прогнившему принципу: «Ты мне – я тебе». Теперь он звучит так: «Ты – мне, я – ему, он – тебе!».
И очень похоже, что ратуя за тотальную войну с коррупцией, наши номенклатурные «народные избранники» не отдают себе отчет, каковы будут последствия этой войны. К тому же, государственная бюрократия не очень-то спешит объяснить депутатам, что вся эта антикоррупционная возня нужна им, как «дырка от бублика». Потому что если кому и угрожает реальная опасность, так только тем, кто искренне верит в антикоррупционные идеалы Президента.
Президенты приходят и уходят… а бюрократия остается.
Кстати, вы никогда не задумывались, почему у нас до сих пор нет государственного органа, отвечающего за реализацию единой антикоррупционной политики?.. Потому, что такая политика отвечает интересам всех, абсолютно всех, кроме тех «отчаянных», которые взялись бы за ее осуществление!

Объективно, антикоррупционная кампания, затеянная чиновниками по приказу Президента, должна требовать жертв. Но спросите у любого депутата Государственной Думы, который бесстрашно и красочно клеймит позором попавшихся за руку чиновников-коррупционеров, а смогут ли «народные избранники» ради справедливости пожертвовать своей депутатской неприкосновенностью, и он непременно на какое-то время замолчит. При этом взгляд его будет напоминать взгляд коровы, жующей сено.
Иногда молчание красноречивее любых слов.

В то же время и чиновники, и депутаты (то есть наша партийно-государственная бюрократия) просто обожают рассказывать обществу со всей яркостью и образностью о мире коррупции и несправедливости, где эти явления ни для кого не являются удивлением. То есть – о России! Хотя, по правде говоря, извините за тавтологию, правду о коррупции вам все равно никто не скажет. Почему?.. Потому что, как известно, ее (правду, или коррупцию) можно буквально за несколько недель сократить чуть ли не наполовину. Достаточно просто «поиграть» цифрами статистики. Чем наша государственная Статистика успешно и занимается.
Поэтому только недальновидный (то есть, не состоящий в партии «Единая Россия») гражданин может сразу позволить себе поверить в сообщения прессы о фактах коррупции в эшелонах действующей Власти. Ответственные (то есть, состоящие в партии «Единая Россия») граждане считают, что к информации такого рода всегда нужно подходить осторожно и крайне внимательно. А не орать с высоких трибун, что все вокруг - коррупционеры, «стригущие» с государственного бюджета миллионы долларов на свои карманные расходы.
Эка невидаль! Государство такие суммы выкидывает на ветер каждые двадцать секунд. Например, только один штатный депутат Государственной Думы ежемесячно обходится российским налогоплательщикам, ни много ни мало, в целых полтора миллиона рублей (это копейки по сравнению с теми расходами, которые идут на Думу в целом) и, значит, он должен быть поосторожней в своих высказываниях насчет разбазаривания денег Государством.
Ведь если депутаты начнут серьезно говорить о коррупции, взятках, «откатах», растратах, а так же о суммах, ежеминутно выбрасываемых Властью в «никуда», граждане рано или поздно начнут думать об этом. А затем начнут понимать неизбежные проблемы, связанные с этим и реально увидят в них нечто большее. В результате – волнения в обществе, беспорядки и хаос! Вопрос: «Кому это, собственно, нужно?».

Пока партийно-государственная бюрократия о борьбе с коррупцией говорит исключительно в будущем времени, средства массовой информации сообщают о фактах коррупции всегда во времени прошедшем. Иными словами: российские чиновники узнают о том, как много они сделали для страны только из материалов своих уголовных дел. При этом те государственные функционеры, которых еще не успели «схватить за руку», не устают клеймить позором коррупцию… и ругать журналистов за излишний ажиотаж и непрофессионализм в области нападок на государственные органы Власти.
В качестве ремарки, отмечу, что в соответствии с законодательством, любое средство массовой информации, размещая компрометирующие материалы, обязано иметь конкретные доказательства их достоверности. Этим оно отличается от российских правоохранительных органов, в которых зачастую не только фактические события и нормы права, но и статьи Конституции трактуются подчиненными исходя из интересов вышестоящего руководства.
Поэтому давайте и дальше безудержно тратить деньги налогоплательщиков, пытаясь выяснить у бюрократии причины ее тотальной коррумпированности.

Создавать пасторальную информационную картинку в этой непростой области социальных отношений партийно-государственной бюрократии очень помогают поднаторевшие в изящной риторике так называемые общественно-популярные «эксперты», которые успешно мигрируют между телестудиями и радиостанциями, и чьи пределы пустопорожнего словоблудия не знают границ! Однако обвинять их в демагогии не совсем корректно. Наоборот, в словесных инсинуациях подобных антикоррупционирующих аналитиков, за туманом их всеобличающей критики срывается глубокое чувство сервильного такта и профессионализм конъюнктурного мышления. К любой проблеме они подходят очень тонко, тщательно подбирая слова и всячески избегая любых упоминаний о конкретных лицах и фактах. Например, о коррупции в эшелонах действующей Власти они всегда говорят крайне осторожно и с неприкрытым чувством зависти к мужественным и бравым представителям отечественной бюрократии, которых не сломили ни низкая заработная плата, ни антикоррупционная политика Государства.

А еще у нас есть куча напридуманных государственной бюрократией временных экспертно-консультативных советов, комитетов, комиссий и прочих рабочих групп чуть ли ни при каждом руководителе сельского поселения. Задача подобных псевдо-общественных и квази-государственных объединений, как правило, оставшихся не у дел чиновников и экс-депутатов, - симулировать бурную антикоррупционную деятельность, осваивая при этом выделяемые на их содержание деньги, а также оградить местные бюрократические «элиты» от любых посягательств со стороны общества. А если этого не получится - «научно» обосновать, что с коррупцией в России бороться невозможно, потому что народ «против».
Подобные псевдо-общественные «интеллектуальные» сообщества еще совсем недавно «научно» обосновывали полезность «чудо-фильтров» небезызвестного околонаучного «академика» Петрика, обвиняя его противников из Российской Академии Наук в мракобесии и противлении модернизации прогресса. А в Министерстве Внутренних Дел, очевидно, подобные же эксперты-консультанты посоветовали министру Р. Нургалиеву - наградить уволенного Президентом «за расхлябанность и сращивание правоохранительных органов с криминалом» бывшего начальника ГУВД по Краснодарскому Краю медалью «За заслуги в управленческой деятельности».

В общем, в проводимой партийно-государственной номенклатурой антикоррупционной политике место хватает всем. Нет только в ней места обществу. Потому, что по глубокому патерналистскому убеждению бюрократии, общество само не может знать, чего же оно хочет. Потому что оно еще не созрело для всецело устраивающих чиновничье-административный аппарат предложений.
Точно так же умудренные жизненным опытом родители, глядя на молодоженов, искренне уверены, что их дети уже достаточно выросли, чтобы иметь собственных детей, но они еще недостаточно повзрослели, чтобы своих детей воспитывать самостоятельно.

К тому же наша отечественная партийно-государственная бюрократия панически опасается любых несанкционированных ею объединений граждан. Так как любое общественное объединение подразумевает под собою инициативу лидеров, у которых, наверняка нет должной квалификации, и которые априори не могут знать, что плохо и что хорошо для Государства.
На этот случай в так называемом кадровом резерве чиновничье-административного аппарата всегда имеются несколько прикормленных публичных общественных деятелей – настоящих профессионалов своего дела. Кому как не им знать, что нужно простому народу!
Собственно говоря, по глубокому убеждению бюрократии, народу нельзя доверять вообще, а его лидерам – в частности. Потому что, чтобы объединять народ, у этих лидеров нет для этого должной подготовки. Они же ведь не позволяют лечить себя неподготовленным врачам!..

Подобный патернализм, основанный на принципах коррумпированной российской бюрократии, все более и более отчуждает Власть от общества, а общество от Власти. При этом любые – пусть даже самые благостные идеи, но рожденные в недрах чиновничьих кабинетов, - вызывают у населения заведомое неприятие и отторжение уже на подсознательном уровне. Потому что, как показывает практика, воплощение этих идей не привносит в жизнь граждан ни-че-го… кроме новых обременений и ограничений в пользу той же самой коррумпированной бюрократии.

К сожалению, все выше сказанное, относится и к планам Дмитрия Анатольевича Медведева по противодействию коррупции. Которые, несмотря на громкое название, так и не стали, по сути, «национальными». Потому что нельзя чисто бюрократическими методами пытаться воспитывать в обществе нравственность и моральную неприязнь к коррупции. А уж тем более надеяться таким образом ее победить.
Поэтому в следующей публикации я попробую описать возможный механизм эффективного привлечения институтов гражданского общества к реализации антикоррупционной политики Президента (не бюрократии!) с целью повышения общественного доверия не только к нему лично, но и к самой возможности противостоять коррупции в условиях российской Суверенной Демократии.



Часть III. Системообразующее явление отечественной бюрократии.


Статья о том, что коррупция не может быть политикой Государства… Только его практикой…


В условиях выстроенной в России модели управления обществом, когда любая инициатива, рождающаяся в недрах государственной службы, не имеет права выходить за рамки мнения начальства, перед партийно-государственной бюрократией стоят всего лишь две задачи:
- с одной стороны – всевозможными популистскими мерами, словами и обещаниями стараться сдерживать ежедневно растущее раздражение населения;
- с другой стороны (и это главное) – угодить ожиданиям вышестоящих иерархий Вертикали Власти.
Ни то, ни другое наша номенклатурная бюрократия уже исполнить не в состоянии. Потому что сегодня мы пожинаем плоды начала двухтысячных годов, когда с приходом во власть В.В. Путина ради действительно благой цели – сохранить страну – в государственный аппарат в массовом порядке хлынули люди, лишь отдаленно имеющие представление о том, чем, собственно, им предстоит управлять. То есть профессионализм управленческих структур Государства резко понизился. Но это было, как говорится, лишь полбеды. В конце-концов и медведей в цирке учат ходить на задних лапах. Однако кадровая политика протекционизма, при которой в те годы замещение административных должностей происходило на основе родственных связей, дружеских отношений и близости к так называемой «питерской команде», уничтожила принципы какой-либо ответственности. Что явилось мощнейшим толчком для расцвета коррупции, которая сегодня из системного явления уже превратилась в явление системообразующее.

Именно поэтому перманентно рождающееся в недрах государственной службы так называемое антикоррупционное законодательство, из которого (по меткому выражению одного известного депутата) «всюду торчат уши коррупционеров», являет собою наглядный пример нежной и бережной борьбы с коррупцией. Образец консервативного модернизма, в котором осторожно-инфальтильные полумеры преподносятся обществу как нечто из ряда вон революционное. Эталон формализма, в каковом аккуратно и старательно нивелируются и выхолащиваются любые инициативы, направленные против интересов самой мощной, самой финансово-емкой и самой вертикально-интегрированной государственной корпорации под названием «российская государственная бюрократия».

Границы корректности и «Закон об экстремизме» не позволяют мне сказать, что коррупция стала политикой Государства. Нет – только его практикой. И это вполне устраивает партийно-государственную бюрократию, в которой коррупция порождает сопричастность, которая в свою очередь порождает преданность, основанную на личных обязательствах.
Это фундаментальный закон российской Вертикали Власти! И любого, кто отваживается не согласиться с подобным положением вещей, партийно-государственная бюрократия готова мгновенно объявить провокатором и платным агентом врагов России. Обвинить его в популизме, кретинизме, маргинализме и прочих «измах» (о которых вы даже не догадываетесь) вплоть до попытки покушения на основы конституционного строя.

Иными словами – сегодня в России человек, рискнувший противопоставить свое человеческое достоинство корпоративно-коррупционным понятиям бюрократии, всегда остается «один на один» с всесильной государственной машиной. Ему отныне противостоит не отдельный клерк или чиновник, на которого он посмел пожаловаться, а сразу вся сплоченная лояльностью и обязательствами бюрократическая система с ее бесчисленным чиновничьим аппаратом, правоохранительными органами и судебной системой, исповедующей принципы репутационного права и избирательного правоприменения, в которых репутация партийно-государственной бюрократии – всегда вне сомнений.
К слову сказать, в такие моменты российский человек вполне осознает на себе слова Президента Медведева о том, что «власть начинается не в Москве, не в Кремле, а внизу». То есть там, где безраздельно хозяйничают местные чиновники, которые, по сути, давно превратились во власть имеющие (но не власть представляющие) хозяйствующие субъекты, интерпретирующие российские законы по своему усмотрению и в зависимости от политической коньюктуры.

На региональном уровне порой уже невозможно отличить, где кончается собственно бизнес и начинается бизнес чиновников. Ради которого они и стали чиновниками.
В то же время, давайте не будем лукавить, и называть чиновниками только ту категорию государственных служащих, которая отражается в статистических отчетах государственной бюрократии. Государственная служба всегда манипулировала категориями в зависимости от политической коньюктуры. На самом деле: и муниципальные служащие, и бесчисленные управленцы-администраторы всевозможных ГУПов, МУПов и прочих энерго-обеспечивающих, газово-распределяющих, водо-канальных и т.д. и т.д. организаций, по сути своей, - это те же чиновники, весь смысл существования которых заключается в обеспечении надзорно-контрольных и разрешительно-запретительных функций, регламентирующих и без того зарегламентированную жизнь российских граждан.

При этом у бюрократии, в которой нет ни воли, ни желания хоть как-то ослабить давление на сограждан, достаточно силы и рычагов воздействия, чтобы «растоптать в пыль» каждого первого, осмелившегося бросить ей вызов. Причем, «вызовом» в понимании партийно-государственной номенклатуры является любое несогласие с мнением чиновника или обслуживающего его интересы клерка.
А пытаться что-то доказать российскому чиновнику - это все равно, что бить кулаком по тарелке с кашей. Более того, сопротивляясь коррупции в бюрократии через обращения к правоохранительным органам государства, граждане зачастую рискуют оказаться в полной зависимости от более чем коррумпированных чиновников в погонах!
И самое главное – став для чиновников «красной тряпкой», вы вполне можете превратиться в глазах окружающих в «белую ворону», с которой опасно иметь дело, ибо можно «попасть под раздачу». Потому что принятая в российской бюрократии схема рассмотрения обращений от населения выстроена таким образом, что практически любая жалоба в вышестоящие инстанции неизменно возвращается к тому чиновнику, на действия которого эта жалоба поступила. То есть чиновник получает своеобразную «индульгенцию» на все свои последующие решения в отношении жалобщика.
Итогом подобной схематехники реагирования бюрократии на обращения граждан стало тотальное недоверие населения к Государству и отказ общества от любого сотрудничества с действующей Властью. Как следствие – расцвет криминала с его псевдо-понятиями о справедливости.

В то же время, нельзя сказать, что Власть совсем уж не реагирует на произвол собственных чиновников. Однако процесс выявления в своих рядах коррупционеров у бюрократии всегда затянут по времени, всегда весьма специфичен, а результаты реакции иногда настолько парадоксальны, что «подозреваемые в коррупции» легко превращаются в «пострадавших от клеветнических нападок».

А теперь главное(!), о чем никогда не говорят защитники чести и достоинства чиновничьих мундиров и почему-то забывают прочие пламенные борцы с коррупцией. Как правило, нечистоплотного чиновника «берут за жабры» на каком-то конкретном факте коррупции. О чем, умиляясь от восторга, впоследствии сообщают нам средства массовой информации. Но ведь до этого данный «господин» жил не в вакууме. И, Бог знает, какой ущерб гражданам, обществу и авторитету Власти нанес он одним только своим присутствием на государственной службе!
Нет, конечно же, пока его не схватили за руку, он вел исключительно праведный образ существования, говорил правильные слова о долге перед обществом, мужественно клеймил коррупцию, отдыхал на престижных заграничных курортах, обедал в дорогих ресторанах, не умея обращаться с деньгами, скупал недвижимость… В общем - жил он, конечно, не как олигарх, но как все окружающие его коллеги… и отнюдь не на одну зарплату.
Далее, наверное, раскрывать тему не имеет смысла. Иначе я начну описывать (извиняюсь за каламбур) прописные истины бытия российской партийно-государственной бюрократии, которая своими циничностью, лицемерием и ханжеством сделала нашу страну тем, чем наша страна является сегодня.

Соответственно, любой гражданин, выступающий против коррупции, должен чувствовать себя защищенным от чиновничьего произвола, прежде всего, на местном уровне.
Но… для того чтобы сегодня серьезно говорить о создании какой-то реальной системы противодействия коррупции, прежде всего, необходимо выстроить четкую вертикально-интегрированную структуру гражданских институтов – от местных общественных организаций до профильного Совета при Президенте Российской Федерации. Нравится это кому-либо, или нет. Потому что (подчеркну еще раз) любые самостоятельные эксперименты институтов гражданского общества факультативно противостоять коррупционной ментальности чиновничье-административного аппарата неизменно наталкиваются на непробиваемую стену корпоративной солидарности бюрократии, «сцементированную» внутриведомственными инструкциями, неформальными обязательствами и лояльностью к действующей Власти.

Только такая - вертикально выстроенная и интегрированная в общество - структура объединения гражданских институтов способна сегодня защитить права и интересы ее коллективных членов перед партийно-номенклатурной бюрократией на всех уровнях Вертикал Власти, а значит - эффективно противостоять коррупции во всех сферах государственного управления.
При этом, вне зависимости от партийных и религиозных убеждений ее коллективных членов, данное объединение, по сути, не должно быть политическим. В противном случае оно погрязнет во внутренних противоречиях и потеряет стратегические цели, сформированные в «Национальной стратегии противодействия коррупции». В частности:
- вовлечение в работу по противодействию коррупции политических партий, общественных объединений и других институтов гражданского общества;
- всесторонняя поддержка общественных и религиозных объединений в деятельности, направленной на формирование в обществе нетерпимого отношения к коррупции;
- развитие общественного контроля за соблюдением антикоррупционного законодательства Российской Федерации;
- создание системы контроля деятельности государственных и муниципальных служащих со стороны институтов гражданского общества;
- выработка оптимальной системы взаимодействия институтов гражданского общества с государственными органами, исключающей возможность неправомерного вмешательства в деятельность государственных служащих;
- формирование в обществе и государственном аппарате взаимного уважительного отношения;
- повышение правовой культуры общества в целом.

Объективно - в условиях всеобъемлющего государственного патернализма без участия Государства подобное объединение институтов гражданского общества невозможно. Потому что для изначального согласования своих действий им априори нужна «точка опоры». Но Вертикаль Власти не подразумевает делегирования полномочий вниз. Поэтому подобной «точкой» может стать только верховная Власть, которая однажды уже нашла в себе силы заявить о своих антикоррупционных приоритетах.
Но для этого нужно то самое пресловутое «волевое решение», о котором без устали щебечут насозданные государственной бюрократией квази-общественные объединения, успешно осваивающие выделяемые на их существование бюджеты, и которые своей имитацией бурной антикоррупционной деятельности убивают в гражданах последние надежды на то, что в этой стране хоть что-то изменится к лучшему.

Как это там говорил Дмитрий Анатольевич?.. «Работать надо, а не пиариться»!.. К сожалению, у нас в стране все происходит с точностью до наоборот. У нас по-прежнему стоять грудью призывают удобно восседающие в мягких креслах.
Но это уже – тема моей следующей статьи, из которой вы узнаете, как в государственном аппарате Дмитрию Анатольевичу готовят отчеты по результатам борьбы с коррупцией за отчетный период.




Часть IV. С ментальностью бороться может только идеология.


Или почему необходима «модернизация» антикоррупционной политики.



Выстроенная в России жесткая Вертикаль Власти не подразумевает делегирования полномочий вниз. Именно поэтому российская бюрократия сегодня работает по принципу: «Вы можете не делать ничего, и тогда вас когда-нибудь уволят. Но вы можете что-то сделать, и тогда вас уволят обязательно».
Соответственно, в контексте противодействия коррупции, любые антикоррупционные мероприятия нижестоящих от Кремлевской Администрации бюрократических структур – это не более чем формальность, исполняемая лишь для того, чтобы «правильно» и вовремя отчитаться перед вышестоящим руководством, и заменяющая реальные дела на пропагандистскую демагогию и абстрактную антикоррупционную риторику.

Наиболее показательным в этом плане явилось заседание Совета при Президенте Российской Федерации по противодействию коррупции 6-го июля прошлого года, на котором Руководитель Администрации Президента РФ Сергей Нарышкин сообщил, что в соответствии с положениями принятых законов об антикоррупционной экспертизе нормативно-правовых актов только за 2009 год «органами прокуратуры и юстиции проверены более 800 тысяч нормативно-правовых актов и их проектов».

Вообще-то проверять нормативные документы, рождающиеся в недрах бюрократии, на предмет их соответствия российскому законодательству – это служебная функция сотрудников прокуратуры и юстиции. За это они, в конце концов, получают жалование. Но в данном случае было конкретно подчеркнуто, что сотрудники прокуратуры и юстиции специально(!) и целенаправленно(!) проверяли нормативно-правовые акты на коррупционную составляющую. Причем, со скоростью 500 штук в час (800000 поделить на 200 рабочих дней).
Кстати на последнем январском заседании президентского Совета по противодействию коррупции Генеральный Прокурор России Ю.Я. Чайка подтвердил, что его подчиненные темпов не сбавляют и «ежегодное количество нормативных актов, проверяемых прокурорами, исчисляется сотнями тысяч», а «в десятках тысяч из них выявляются и устраняются коррупциогенные факторы».

Оставим за скобками вопрос о профессионализме чиновников, выпускающих такие, мягко сказать, несовершенные акты. Отметим лишь то, что если бы с такой производительностью и антикоррупционным энтузиазмом, с какими трудятся российские прокуроры, трудилась бы вся наша отечественная бюрократия, народ:
- либо взвыл от счастья, потому что к настоящему времени с коррупцией давно бы уже было покончено, и ему не нужно было бы дополнительно «благодарить» чиновников за исполнение ими своих прямых служебных обязанностей;
- либо разогнал депутатов «к чертовой матери», чтобы они больше не выпускали такие законы, из которых (по мнению самих же депутатов) «повсюду торчат уши коррупционеров».

На том же Совете Министр Внутренних Дел Р.Г. Нургалиев бодро отчитался перед Президентом, что во вверенном ему ведомстве только в прошлом году «было выявлено 3284 сотрудника, которые совершили должностные преступления. А по выявлению взяточничества в рядах милиции (ныне – полиции – прим. Авт.) насчитывается 774 преступления, это порядка 86 процентов»…
Процентов чего, Министр не уточнил…

Попробую уточнить, так сказать, самостоятельно. 3284 сотрудника, которые совершили должностные преступления – это 0,2% от численного состава сотрудников милиции. Соответственно, кроме этих двух десятых процента, все другие сотрудники к своим обязанностям относятся прилежно, если не сказать, добросовестно. А 774 милиционера-взяточника – это всего лишь 0,05% от образцово-показательного коллектива органов внутренних дел. То есть остальные 99,95% милиционеров взяток не берут. Или они настолько глубоко законспирировались, что служба собственной безопасности никак не может их найти.
Не знаю, как вы, а я почти на 100% уверен, что между подчиненными, которые обычно готовят материалы для выступлений своего Министра, во время написания данного доклада состоялся примерно следующий разговор:
Подчиненный А:
- «Итого у нас за прошлый год выявлено 773 взяточника»!
Подчиненный Б:
- «Да-а-а, что-то как-то мало получается»…
Подчиненный А:
- «Может быть, написать хотя бы 774»?..
Подчиненный Б:
- «Правильно! Пиши! Чего этих коррупционеров жалеть»?..

Вообще, все российские чиновники испытывают патологическое удовольствие, когда зачитывают в своих докладах какие-то цифры. Хотя это, безусловно, несколько размывает содержательную часть любого выступления. Но один только их перечень возвышает чиновника в своих собственных глазах, а значит, и в глазах окружающих. И это тем более приятно, потому что конкретные цифры практически никто никогда не понимает и не запоминает. Нет, конечно же, иногда есть и такие, кто все-таки понимает или запоминает, но им в любом случае потом просто не верят. Зато во время выступления создается впечатление, что чиновник полностью владеете ситуацией.
К тому же не забывайте: люди ведь не задумываются над тем, что чиновник не говорит, а всего лишь механически считывает текст с бумажки. Спросите его завтра назвать хоть одну цифру из его вчерашнего выступления, и он обязательно отошлет вас к своим помощникам. Потому что, зачем ему, обремененному государственными заботами и отягощенному стратегическим мышлением, запоминать такую мелочь, как какие-то вчерашние цифры? Ведь завтра обязательно будут новые – еще более солидные и внушительные… подтверждающие непрерывное движение российского общества вперед к вечно светлому будущему!

Подобные «правила игры» устраивают партийно-государственную бюрократию… но все больше и больше раздражают население. И, конечно же, они не должны устраивать Президента, который обозначил противодействие коррупции как свой личный проект. Ведь ни для кого не является секретом, что общество будет оценивать успешность его президентского правления исключительно в зависимости от результатов провозглашенной им антикоррупционной политики. Без этих результатов все остальные прекрасные мечты Дмитрия Анатольевича о прогрессе, модернизации и инновациях всегда нам будут дороги… как память. И не более того.

Но!.. Объявив борьбу с коррупцией приоритетом своего правления, Дмитрий Анатольевич допустил стратегическую ошибку. Которая, впрочем, вполне объясняется его, если так можно выразиться, «исторической» принадлежностью к государственной службе. Будучи высшим чиновником российской Вертикали Власти, он в своих планах естественным образом сделал ставку на государственную бюрократию, искренне надеясь привлечь ее как союзника при осуществлении его замыслов. Но бюрократия – не унтер-офицерская вдова, и сама себя сечь не будет…

Подобную ошибку в девяностых годах совершили демократы, посчитавшие, что оставшаяся при власти номенклатурная бюрократия изменит своим принципам ради общества. В итоге мы имеем то, что имеем, а из всех антикоррупционных поручений Президента бюрократия добросовестно выполняет только те, которые касаются повышения уровня ее благосостояния, или, по крайней мере, не угрожают ее размеренному благополучию. При этом былой энтузиазм, с которым гражданские институты общества восприняли антикоррупционные идеи главы государства, постепенно угас. И теперь все подготовленные его Администрацией последующие инициативы воспринимаются не более чем хаотичные попытки подретушировать действительность, и навести макияж на фасад государственной бюрократии. Но только законченный оптимист сегодня не понимает того, что именно за этим фасадом скрываются истинные причины безудержного расцвета российской коррупции, которая в нашей стране растет, словно чудовище Франкенштейна.
В этой связи показательно, что последнее предложение Администрации «о введении кратных штрафов за взятки» не вызвало в обществе практически никакой ответной реакции, кроме двух-трех дней вялого обсуждения в средствах массовой информации. Потому что все прекрасно понимают, что подобные методы борьбы с этим социальным злом так же далеки от реалий жизни, как отчеты правительства о постоянном росте жизненного уровня трудящихся.

Подчеркну еще раз: основная проблема нашего Государства сегодня заключается в том, что в России коррупция – это не системное явление, а системообразующий фактор российской бюрократии, в которой карьера любого чиновника – это пересаживание из менее взяткоемкого кресла в кресло, более взяткоемное. То есть стремление чиновника - построить коммунизм в одной отдельно взятой семье - присутствует у него уже на ментальном уровне.

С ментальностью может бороться только идеология. Но новая идеология требует новых механизмов ее пропаганды и новых инструментов ее продвижения. А наша бюрократия в данном вопросе способна, по меткому выражению Владимира Владимировича, лишь только «сопли жевать, да политиканствовать». Потому что зачем же ей менять систему, которая так хорошо зарекомендовала себя прежде, а значит, будет весьма полезна ей и в будущем?..

Рано или поздно общество заставит бюрократию поменять свои принципы. Однако сегодня - в условиях беспросветного патернализма российской суверенной демократии – Власти (и прежде всего верховной Власти) необходимо поддержать общество в его стремлении избавиться от коррупционного ярма. Даже ради сохранения своего авторитета. Поддержать конкретными действиями, а не словесной риторикой чиновников и аморфными инициативами потешных депутатов, которые сами давно уже превратились в обслуживающий персонал на празднике жизни российской бюрократии, и которые ради сохранения себя в депутатских креслах, кажется, готовы на что угодно, только не на здравомыслие.
Власть должна поддержать общество, потому что именно в обществе, а не в бюрократии, сегодня существует реальный запрос на трансформацию системы отношений с Государством.

Как я уже отмечал в предыдущей статье, действенным механизмом поддержки общества и его институтов мог бы стать Совет при Президенте Российской Федерации по противодействию коррупции. К сожалению, Дмитрий Анатольевич в своих решениях пошел по пути своего предшественника, и данный Совет так и не стал лидирующим элементом антикоррупционной политики Государства, превратившись (равно, как и предшествующий профильный Совет при Президенте РФ) в номинальное образование. Очередную высокую трибуну российской бюрократии, с которой периодически звучат правильные слова… далекие от реальности повседневной жизни граждан.
Но как вы думаете, сколько времени понадобится для того, чтобы «настроить механизм» и перевести из «плоскости теоретической диалектики» в область «конкретных практических решений»?.. Ровно столько, сколько по времени занимает подпись Президента!

Для того чтобы Совет действительно стал «центром притяжения» общественного мнения, а не (по образному выражению Эллы Памфиловой) «определенной президентской вкусовщиной», наверное, было бы целесообразным создать в его составе отдельную рабочую группу с наделением ее функциями «аппарата».
Прежде всего это позволило бы в оперативном порядке подготавливать к заседаниям Совета документацию, основанную на объективной информации, а не рожденную в бюрократических кабинетах. Кроме того, данная рабочая группа могла бы стать действенным инструментом:
- консолидации организационно-правовых возможностей общественных объединений с целью оказания гражданского содействия антикоррупционной политики Государства;
- создания оптимальной системы взаимодействия институтов гражданского общества с государственными органами Власти;
- организации эффективной практики рассмотрения жалоб населения и оперативного реагирования на них;
- формирования методологии противодействия коррупции во всех аспектах ее проявления.

Безусловно, скорее всего, мои предложения идут вразрез с видением Президента данной проблемы. Точнее – с мнением бюрократии, формирующей его точку зрения. Но хотелось бы отметить, что пока бюрократия убеждает нас, что она когда-нибудь сумеет избавить саму себя любимую от вируса клептомании в особо крупных размерах, народ уже устал искать справедливости под тенью гербов и флагов…




Часть V. Политическая менапауза и антикоррупционная риторика.


Или почему хрустальные мечты Президента неизменно разбиваются о чкгунную задницу партийно-номенклатурной бюрократии.



Сегодня наша страна вступила в фазу тяжелой предвыборной обструкции. Это когда так называемые бюрократические «элиты», обслуживающие их интересы депутаты, приближенные к Власти бизнесмены и толпящиеся во властных коридорах общественные деятели испытывают душевный дискомфорт, мучительно пытаясь предугадать, «с какими платформами пойдут на выборы основные политические партии – и какие именно партии и платформы поддержат ключевые политики (которые, как это ни парадоксально, в этих партиях не состоят)». А неосведомленность в планах правящего тандема по поводу назначения следующего престолодержателя Российской Суверенной Демократии – и вовсе повергает отечественных партийно-номенклатурных функционеров в глубокое уныние. Интеллектуальное смятение и стремление как можно дольше оставаться у государственной кормушки порождают в их сердцах страх и напрочь отбивают нужду в самостоятельных не санкционированных «сверху» решениях и какое-либо желание оценочно комментировать политические, экономические и социальные процессы. Ибо, как признался незабвенный Анатолий Борисович Чубайс: «В силу специфики нашей политики любая аналитика носит антигосударственный характер».

В итоге в России наступила «политическая менапауза». Это когда верхи уже не могут ничего, кроме обещаний вечно-прекрасного будущего. А низы уже не хотят ни о чем спорить с Властью. Потому что, хотя у Власти уже нет политической воли, чтобы обеспечить гражданам достойное настоящее, но у нее еще хватает физической силы, чтобы расправиться со всеми, кто недостаточно восторженно относится к Власти.

При таких условиях естественным образом пышным цветом расцвела антикоррупционная риторика, которая…

а) Всегда выгодна - в отношении завоевания симпатий со стороны потенциального электората. Потому что, если вы обратите внимание, низвергая потоки негодования на сложившуюся коррупционную систему, каждый чиновник, политик, или общественный трибун обычно легко и непринужденно абстрагируются от творящегося вокруг. То есть к происходящему они не имеют ни малейшего отношения, а потому, априори, не несут никакой ответственности за сложившуюся в стране чудовищную ситуацию.

б) Безопасна - с точки зрения продления личного номенклатурного будущего. Так как антикоррупционная риторика не противоречит общей тенденции во внутренней государственной политике, которая если не на деле, то на словах не приемлет коррупцию ни в каком виде. Но только до тех пор, пока риторика не касается конкретики.

На этом фоне волне логичными выглядят беспрерывно рождающиеся в недрах партийно-номенклатурной бюрократии (к которой относятся и раскормленные Властью депутаты всех мастей и уровней) все новые и, скажу мягко, «оригинальные» предложения по борьбе с коррупцией. Предложения, которые не имеют никакого отношения к жизни, порой лишенные здравомыслия, но с точки зрения пиара, - необходимые. Потому что напоминают электорату о патерналистской заботе власть имеющих и власть предержащих «об людях». И что-то мне подсказывает, что, чем ближе будут выборы, тем больше будет кавалькада с антикоррупционными идеями.

Некоторые из этих идей я уже, как гражданин нашей страны, в душе даже очень поддерживаю. Например, мне очень импонируют слова Спикера Совета Федерации Сергея Михайловича Миронова о том, что: «Если чиновник попадается на таких неблаговидных делах, как взятка, то надо конфисковать все его имущество, а потом пусть родственники доказывают, что это имущество приобретено законно. Если докажут - им вернут, не докажут - все остается в казне Государства».

То есть Сергей Михайлович предлагает (кстати, вопреки Конституции) снять с чиновников презумпцию невиновности. Я бы пошел еще дальше. И более кардинальнее. И только основываясь на фактах окружающей нас действительности:
- Бывший министр юстиции России и его помощник были признаны виновными в хищении вверенного имущества и неоднократном получении взяток в крупном размере. Поэтому наш самый гуманный и справедливый суд в мире назначил обоим условные сроки наказания: бывшему министру - девять лет, помощнику - шесть.
- Бывший федеральный судья г. Волгограда приговорен к условному сроку ( 4 года и 3 месяца) за получение взятки (5 тыс. долл.) и вынесение заведомо неправосудного решения.
- Бывший заместитель начальника отдела по расследованию особо важных дел Московского межрегионального следственного управления на транспорте (ММСУТ) СК РФ за взятку в $1,5 млн получил 3 года условно.
- В Петербурге бывший оперуполномоченный уголовного розыска за изнасилование осужден на 3 с половиной года условно.
- Бывший заместитель начальника районного Управления ФМС РФ в Приморском крае за взятки приговорен к условному лишению свободы на 6 лет…

Список можно продолжать до бесконечности. Но что удивительно - в абсолютном большинстве обвинительных заключений приставка «бывший» так же характерна, как и определение «условно».
Поэтому, в полном соответствии с идеями Сергея Михайловича Миронова, чаяниями его сподвижников и с тематикой моих «неформализованных предложений», предлагаю ввести для российских чиновников Презумпцию Виновности! И одновременно с приказом о назначении на должность вручать постановление ближайшего суда о назначении им условного срока наказания. В крайнем случае – подписку о невыезде. Уверен, такая мера дисциплинирует наших бюрократов и надолго отобьет у них стремление к коррупционным правонарушениям.

Кому-то может показаться, что я обо всем пишу не серьезно. К сожалению, в моих словах больше серьезности, чем в некоторых бездумных, а порою просто безумных инициативах наших номенклатурных партайгеноссе и высокопосаженных представителей российской бюрократии. Ибо за их сурово-обличительными словами, прекраснодушными мечтаниями и велеречивой критикой, увы, зачастую нет ничего, кроме зияющей пустоты, популизма и безудержного желания понравиться аудитории. Но, как говорится, пока «пипл хавает», дешевая популярность будет обеспечена.

Еще одна тема, на которой мне хотелось бы остановиться… Но сначала несколько слов о креативной рекламе действующей Власти. Рекламе, в которой подача известий в зависимости от пожеланий заказчика и настроения общества - есть нечто, возведенное в абсолют.
В 2003-ем году на экраны вышел английский сериал «Абсолютная власть». В одном из его эпизодов рассказывалось о том, как некое весьма креативное PR-агентство взялось за трудную задачу – «раскрутить» идею английского премьер-министра по реформе британской бюрократии и обнажить всю немощность подобных попыток. С этой целью агентством были закуплены традиционные английские двухэтажные автобусы, которые временно переделали под мобильные приемные парламента – «демокробусы», в которые любой английский гражданин мог пожаловаться на несовершенство действий власти и несправедливость окружающей жизни. «Демокробусы» поползли по городам и графствам Британии, но очень скоро застряли в потоке жалобных предложений граждан. А авторы фильма наглядно показали насколько пуста и цинична была подобная затея, в результате которой английский премьер-министр не приобрел ничего, кроме потери «имиджа реформатора». Но, как говорится: «Имидж – ничто, пиар – все!»…

Озвученная Дмитрием Анатольевичем Медведевым инициатива около-кремлевских PR-технологов с созданием «Мобильных Приемных Президента» до боли напоминает вышеупомянутый сюжет комедийного сериала. Нет, конечно, по «официальному» замыслу отечественных креативщиков, подсказавших Президенту эту идею, данная инициатива должна поразить воображение российского обывателя своими размахом и дерзостью. Ведь впервые в истории нашей страны, не дожидаясь, пока возмущенный народ сам придет к Власти, Власть решила показательно сниспустить себя в народ. По «нашему» сюжету «Мобильные Приемные» Главы Государства будут перемещаться по городам и весям в поисках жалоб и предложений и будут независимы от муниципальных и региональных властей, «обеспечивая тем самым беспристрастный анализ обращений». В этом, по заверениям политтехнологов, «состоит главное отличие новых приемных от ныне действующих институтов».
«В регионы отправят представителей Администрации Главы Государства, которые и будут принимать на местах информацию от граждан, а также организаций о противоправных действиях представителей Власти. Пожаловаться можно будет и на бездействие чиновников. Представители Президента будут обязаны реагировать на такие сообщения, и в случае необходимости общаться с местными чиновниками», - так, по крайней мере, звучат официальные пресс-релизы.

Наверное, я разочарую Дмитрия Анатольевича (потому что креативщиков отработавших заказ за деньги разочаровывать бесполезно). Данный проект так же далек от реалий жизни, как Кремль от проблем общества.
Вы знаете, с чем сразу же после его создания столкнулось специализированное Оперативно-Розыскное Бюро Министерства Внутренних Дел по противодействию коррупции?.. С отсутствием заявителей. Конечно, в соответствии с заявлением гражданина оперативники приедут, чтобы наказать зарвавшегося чиновника-коррупционера и… уедут. В лучшем случае погрозив чиновнику пальчиком. Но если даже чиновник не избежит наказания, то заявитель мгновенно окажется врагом №1 перед оставшейся при власти местной бюрократией. Со всеми вытекающими для заявителя последствиями. При этом правоохранительная система, как правило, встает на защиту граждан медленно и неуклюже. В то время как местный чиновничье-административный аппарат действует мгновенно и беспощадно. В итоге моральные, материальные, репутационные и финансовые потери заявителя, оставшегося один на один с всевластием и вседозволенностью чиновников, - не только неизбежны, но порою невосполнимы.

Аналогичная ситуация случится и с «Мобильными Приемными Президента». Потому что, за исключением нескольких на всю страну «показательных» эпизодов, в остальных случаях решением проблем граждан будет поручено заниматься местным властям. Конечно же, с обязательными отчетами перед вышестоящими инстанциями. Какова цена этих отчетов – в России знают уже не только специалисты. Потому что проверка достоверности изложенной в отчетах аргументации будет поручена… этим же самым чиновникам.
Такова выстроенная в России модель управления. Такова система российской действительности. Система, созданная государственной бюрократией, и которую Дмитрий Анатольевич Медведев пытается (надеюсь, что искренне) реформировать, опираясь ту же самую бюрократию. При этом, у меня, как у человека определенное время занимающегося проблемами коррупции, создается убеждение, что его советники, креативщики и прочие политтехнологи делают все, чтобы не допустить общество к решению данной проблемы.

Между тем (некоторые, наверное, будут удивлены) на местном уровне у не ангажированных Властью общественных объединений авторитет гораздо выше, чем у искусственно взрощенных партийно-чиновничьих приемных и насозданных местной бюрократической «элитой» карикатурных антикоррупционных комитетов, степень доверия к которым со стороны населения неизменно уменьшается пропорционально количеству к ним обращений.
Поэтому, только корректное и взаимоуважительное (не на словах, а на деле) сотрудничество между обществом и Властью способно поставить заслон антикоррупционному беспределу. Общество к этому готово. Власть – нет. Потому что рассматривает подобное сотрудничество, как недопустимую угрозу ограничить ее полномочия и вседозволенность. Намерение навязать ей ответственность за свои решения и действия.
Презрительно игнорируя любые предложения конструктивного диалога Власть (особенно на местном уровне) жестко расправляется с неугодными ей оппонентами. Но ради позитивной статистики продолжает «выращивать в пробирках» все новые и новые псевдо-общественные экспертно-консультативные советы и прочие квази-гражданские структуры, подавляя любую инициативу народа сделать свою жизнь хоть немного лучше.

А около-кремлевские PR-технологи и партийно-номенклатурные боссы, прикрываясь высокопарными словами о необходимости «привлечения общественных институтов к антикоррупционной политике», «воспитания в гражданах стандартов антикоррупционного поведения» и прочая, прочая, прочая…, по-прежнему героически стоят на страже корпоративных интересов чиновничье-административного аппарата, попутно осваивая выделяемые бюджеты и отвлекая внимание населения на внешне-яркие антикоррупционные прожекты. Прожекты, которые, по своей сути, являются умело распиаренной имитацией бурной бездеятельности и тщательно завуалированной формой саботажа антикоррупционных идей Президента. Саботажа в прямом смысле слова. Потому, что такая имитация создает у граждан иллюзию какого-то движения вперед. В то время, когда мы изо дня в день топчемся по кругу.
Но пресыщение иллюзиями вызывает истощение надежд и заставляет более прагматично посмотреть на реальность. А потому, выдавая со слов своих советников желаемое за действительное, Дмитрий Анатольевич, сам того не ведая, делает для нас действительное гораздо менее желаемым.
Что действительно нежелательно… Потому что, если говорить конкретно о разгуле коррупции, то не только в Интернете, но и в реальной жизни граждане ждут от Президента действенных, а не популистских решений, которыми в предвыборный год и так пронизана вся наша отечественная партийно-номенклатурная бюрократия.


С уважением,
Михаил Лашков
Директор Национального Антикоррупционного Совета РФ
Назад
  Путин: «Мы победили олигархию, справимся и с коррупцией».
Увеличить
«Борьба с коррупцией должна стать подлинно общенациональным делом, а не предметом политических спекуляций, полем для популизма, политической эксплуатации, кампанейщины и вброса примитивных решений - например, призывов к массовым репрессиям.

Подробнее...
  Коррупция должна быть не просто незаконной. Она должна стать неприличной.
Увеличить
В этот раз мне бы хотелось поговорить о теме, которая является очень сложной, очень тяжёлой и в то же время, к сожалению, бесконечно актуальной для нашей страны. Имею в виду тему борьбы с коррупцией.

Подробнее...
  Дмитрий Медведев: В борьбе с коррупцией важна "терапия", а не "хирургия".
Увеличить
Строгие законы и высокий уровень жизни являются отличным рецептом борьбы с коррупцией.

Тот, кто получает или дает взятки, должен быть жестко наказан, чтобы он понял, что совершил преступление. И каждый служащий, от милиционера до судьи, должен понять, что коррупция сразу положит конец его карьере.

Подробнее...
  создание сайта - www.PERFECT-DESIGN.ru